— Ты почему не в комнате? Уже поздно.
— А ты почему?
— В моей света нет. Вот, хожу ищу. Я же не умею, как ты, сидеть без света.

Макушка сама нашла широкую тёплую ладонь и уткнулась, ладонь погладила растрёпанные волосы. Уговорить эту голову стричься было невозможно.

— Улыбаешься?
— Угу.
— Почему?
— Просто так.
— Странно.
— Ты бы тоже попробовал.
— Зачем? Улыбка странная.
— Людям нравится.
— Люди.
— Тоже странные?
— Не все.
— Так что же ты всё-таки здесь делаешь?
— Гуляю. Мне нравится быть одному. В комнате постоянно кто-то.
— Я тебе мешаю?
— Ты — нет.
— Обещаешь, что не будешь бродить всю ночь и вернёшься в комнату?
— Обещаю. А ты?
— Я тебе тоже обещаю. И ещё послушай…

Мужчина присел на корточки и взял мальчика за острые плечи.

— Завтра у нас в Доме ответственный день, будет много шума. Надо, чтобы вы посидели тихо и выходили только за едой, справитесь?
— Раз надо.
— Спасибо. Это очень важно. Ну тогда я пойду. Спокойной тебе ночи, Слепой. И всем от меня передай, хорошо?
— Хорошо. И тебе спокойной ночи, Лось.

Мужчина поднялся и пошёл по коридору, а мальчик остался стоять, прислушиваясь к звуку его шагов. Никто из них не знал, что оба сказали неправду. Слепой так и не вернётся в свою комнату, Лось тоже, и не будет никакой спокойной ночи. Они ещё встретятся сегодня, но уже не смогут поговорить. Но это всё потом.

А пока Лось повернул на лестницу и не спеша поднялся на третий этаж. Повсюду ещё горел в свет: и в коридорах, и в комнатах, только у Лося было темно — ну надо же, какая ирония. По пути он больше никого не встретил. В крыле для взрослых стояла мёртвая тишина, всё как будто замерло в последний день перед выпуском.

Лось остановился возле одной двери, стукнул пару раз и, прислушавшись, вошёл. Внутри всё было в дыму, будто скурили целый сигаретный ларёк.

— Ральф, у тебя ещё спички остались, или ты все выкурил? — спросил Лось, заглядывая в кабинет. — Ты представляешь, хотел радио послушать, включил в розетку, и вся комната погасла. Пробки проверил, всё в порядке. Замкнуло, кажется. Нашёл керосинку, а поджечь нечем. Что у тебя за сигареты такие вонючие…

Наконец, пробравшись сквозь дым, Лось нашёл Ральфа. Тот сидел на диване. Среди остальных воспитателей Дома он был самым молодым, но с ним, не смотря на в целом смурной характер, общаться было проще и приятнее. На других не хватало терпения даже у Лося. А у Лося было очень много терпения.

— Выглядишь так, будто только что вырезал кому-то селезёнку без наркоза, — сказал он, остановившись. Потом спохватился, пошёл к окну и открыл одну створку, впуская свежий воздух. — Невозможно же так сидеть, пока не умрёшь. Что-то случилось?

Отредактировано Кошка (07.02.2024 21:22:10)

Мальборо звучало хорошо, но для некурящего Лося воняло не лучше Примы. Он привык, что в Доме курят все, кроме малышни, но сам так и не втянулся, не было нужды. Для успокоения у него были дети, с ними на душе становилось легче и светлее. А на крайний случай в минуту слабости годились и ириски. Одна как раз лежала в кармане рубашки, куда Лось бросил пойманные спички. Он едва не потянулся за ней, чтобы угостить Ральфа. Иногда он забывал, что не все вокруг него — малые дети. Что нельзя взять за плечи, заглянуть в глаза и сказать: послушай… И уши будут слушать, глаза смотреть, а душа доверчиво внимать. Нет, со взрослыми так было неправильно. Особенно с такими, как Ральф — теми, кто много думал. Ещё обидишь.

Бог с ним с радио и с керосинкой, это потом. Бросать человека одного в таком состоянии было нельзя.

— Ну если так сидеть и ждать, то рано или поздно что-то случится, — сказал Лось. — Это закон природы: если что-то может случиться, оно случится.

Он прошёл к дивану и сел рядом с Ральфом, хотя тот опять начал курить. Но не отбирать же у него сигареты в самом деле.

— Я даже в одном журнале прочитал про закон Мёрфи: если что-то может пойти не так, оно пойдёт не так. Ну он на авиационном заводе во время войны работал, этот Мёрфи. И всё, что можно было не так в самолёте прикрутить, техники прикручивали. Включают пропеллер, а он не в ту сторону вертится. А потом говорили, что высокое качество наших самолётов — это следствие преодоления закона Мёрфи.

Лось усмехнулся и запустил руку в волосы, поправил задумчиво.

— У нас это называют законом бутерброда. А по сути банальная физика. Бутерброд просто в полёте вращается. А из-за того, что он по стола падает, расстояние маленькое. Если его с потолка уронить, он ещё один оборот сделает и упадёт со стороны хлеба. Вот тебе и закон. Если понимаешь, как он работает, можешь использовать себе во благо.

Несмотря на открытое окно, в кабинете было жуть как тихо, уже и собаки дворовые замолчали. Лосю не особенно нравилась такая тишина, поэтому он у себя держал радио и включал негромко, даже если и не слушал. Надо было и Ральфу подарить радио, чтобы он поменьше вот так сидел, думал. Нужно будет на день учителя, подумал Лось, а вслух продолжил:

— Вот мы сегодня с тобой здесь. Уже можем что-то сделать, чтоб ничего не случилось. Хочешь, пойдём посмотрим, что там у старших происходит? Хотя… — Он нахмурился. — Нельзя ж с таким лицом идти, тогда и правда может что-то… Понимаешь, с детьми надо…

Ну вот опять. Снова забылся, начал как с ребёнком. Ральф и слово-то это воспринимал с трудом — дети. Он всё пытался доказать, что нет тут никаких детей. Что-то в нём сидело такое, что Лосю было сложно понять. Нет, он знал, что Ральф не от любви к детям в педагогику подался, понимал это и не осуждал. Но всё же. Была у него какая-то боль, которую Лось не мог нащупать.

— Хотя что я тебя учу, ты ж взрослый человек, — напомнил он самому себе и тут же добавил:

— Знаешь что? Давай-ка лучше сначала выпьем. Всё равно они там тоже пьют, наверное. У тебя же тут есть? Или ко мне сходить? Хотя у меня лежит только коньяк азербайджанский, редкая дрянь. Пью по чайной ложке, когда давление падает. Он мне дорог как память.

Лось покашлял и провёл ладонями по коленкам, выдавая неловкость. Про память зря сказал, об этом сейчас не хотелось.

Отредактировано Кошка (08.02.2024 13:11:49)

— За советскую науку, конечно. Традиционно, — изрёк Лось и выпил.

В алкоголе он тоже не очень понимал, но этот пошёл хорошо, не противно. Коньяк у него в шкафу был дешёвый, а может, никакой не коньяк, а крашеный скипидар. Но Лось его привёз, когда последний раз был на юге, и с тех пор туда не ездил. Всё это сентиментальность. Пока он ещё был трезв, говорить об этом всё же не хотелось.

— А что, в этом году тоже будет летний Дом? Без старших? — вместо этого переспросил Лось и задумчиво поскреб пальцами подбородок. — Не помню, как было в прошлый выпуск.

Он нахмурился. Не любил он все эти поездки. Когда-то любил, а теперь нет. Особенно на юг, к морю, где цветут инжиры и всё дышит жизнью. Лучше пить крашеный скипидар и представлять, что ты там, чем на самом деле быть.

— Даже не знаю. Может, и стоит поехать. Моим там нравится кто бывал… А вообще, если честно… не хотелось бы. Это Слепого придётся переучивать, а он только тут привык, — придумал он причину. — И вдруг будут новички, — ещё одну. — Кто-то должен остаться.

Обе были сомнительные. Слепой выживал и без всяких Лосей, а остаться встречать новичков мог и Ральф. Но больше ничего на ум не пришло, и Лось снова неловко кашлянул. Взялся за стакан. Второй тост тоже был лаконичным:

— За педагогику.

После второй порции он сразу почувствовал. Внутри стало горячо и мягко. Лось достал-таки ириску из кармана, но Ральфу не отдал. Развернул неторопливо и положил себе на язык.

— А чем тебе ещё заниматься, — Лось добродушным тоном аккуратно повернул отвернул разговор от себя. — И на что ещё смотреть, как не на детей? Пить всё время — вредно.

Он посмеялся.

— Вот ты мне скажи. Если тебе здесь сложно, то почему ты терпишь? Я тебя не выгоняю, просто есть же места, которые… не так затягивают? Можно жить в своей квартире, иметь какие-то увлечения, радио собирать или читать Герцена… Тебе никогда не хотелось завести семью?

Лось лениво подумал, что начинает морализировать, но даже не почувствовал укола совести по этому поводу. Он совершенно точно опьянел. Даже напрочь прилипшая к зубу ириска ничуть не мешала, а приятно разбавляла горечь выпивки.

Он протянул руку со стаканом.

— Ральф, ну надо третий классический. За-лю-бовь.